Владыка Панкратий: «Была у меня мечта…»

Ко дню рождения Игумена. Воспоминания епископа Троицкого Панкратия о молодости, проведённой в советском Таджикистане, и духовных поисках до крещения.

Была у меня мечта когда-то. Долго-долго, лет, наверное, тридцать… или, может быть, сорок... Детская такая. Точнее, даже не детская, — юношеская. Белый храм посреди природы, — и я, иконописец, монах, пишу иконы...

Отчасти она, конечно, воплотилась – эта мечта моя: какой прекрасный скит построили (Владимирский. – прим. ред.), всё, как я хотел! Белый храм, красивая природа, иконописная мастерская... одного не хватает: иконописцем я так и не стал.

Я ведь немного писал, когда ещё был в миру, на приходе. Это, конечно, громко сказано, что писал. Но, как ни странно, моя первая икона сохранилась, огромная такая, наверное, метра два будет. Мне настоятель поручил. Когда он узнал, что я архитектор, говорит:

– Ну, давай, Владислав... ты вот рисуешь, а у нас напротив клироса иконы нет. Место большое. Давай, напиши.

И он дал мне образец, – небольшую иконочку. На ней три святителя. Размером в две ладошки. И с этих двух ладошек надо было сделать копию в два метра.

И я взялся… Всегда потом краснел, когда вспоминал об этом. Думал: какая всё-таки дерзость, – не зная канонов, правил…

И как же я удивился, когда однажды мне владыка Душанбинский сказал:

– А у нас эта икона до сих пор цела.

И даже прислал мне фотографию. Я посмотрел: вроде не так уж и страшно (смеётся). Дали – и за послушание сделал.

Икона святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, написанная Владиславом Жердевым для Свято-Никольского собора города Душанбе в начале 80-х годов ХХ века

Икона святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, написанная Владиславом Жердевым для Свято-Никольского собора города Душанбе в начале 80-х годов ХХ века

И вот, когда уже всё здесь устроилось, появился этот храм с великолепной просторной мастерской, – я подумал: «Ну, начну теперь и сам, наконец, писать иконы». Взял за образец Спаса Нерукотворного. Из Питера мне привезли специальную доску. Я уже передавил, перенёс на доску этот рисунок...

И только подумал, что завтра приступаю, начинаю красками писать, – звонит Святейший и непреклонным тоном сообщает, что принято решение о моём новом послушании – назначении председателем Синодальной комиссии по канонизации святых.

У меня, честно говоря, коленки подогнулись. Там ведь ещё с середины восьмидесятых владыка Ювеналий, это такая глыба! Там такие богословы, кандидаты, профессора!

Я попробовал отказаться, ссылаясь на то, что в Духовной академии не учился, что зимой с Валаама сложно выбраться... но быстро понял, – Патриарху лучше не возражать (смеётся).

И ещё понял, что... моя иконопись на этом рисунке и закончилась.